Глава 8. Колонизация (16 – 19 вв.)

Вступив на землю майя, конкистадоры быстро убедились, что населявший ее народ не собирался легко покориться. Франсиско Эрнандес де Кордоба, возглавлявший первую экспедицию, смог по достоинству оценить силу сопротивления местных жителей. На мысе Каточе он потерял в бою 26 человек, а еще через некоторое время в Потончане (Чампотоне) касик Моч Ковох и его опытные воины нанесли конкистадорам такое жестокое поражение, что они были вынуждены отступить. Разбитый, страдая от нехватки воды, отряд Кордобы вернулся на Кубу, где сам он вскоре умер от полученных ранений. «Бухтой неудачного сражения» назвали испанцы бухту Чампотон в память о постигшем их там несчастье.
В 1519 году к землям майя двинулся Кортес. У него не было помех при плавании вдоль побережья Юкатана до прибытия в устье Грихальвы. Там у Сентлы произошло кровавое сражение между конкистадорами и индейцами. В результате применения испанцами огнестрельного оружия и конных атак было убито 800 местных жителей. Завоевание области майя началось через несколько лет после того, как Кортес овладел Теночтитланом и большей частью Мезоамерики. В декабре 1523 г. Педро де Альварадо отправился из Мексики в Гватемалу и по дороге разрушил Соконуско, столкнувшись с упорным сопротивлением местного населения. Затем он выступил против индейцев Киче и в бою лично убил вождя Текун-Умана. Затем в Утатлане казнил правителей Киче, разбил в Атитлане цутухилей и разрушил поселение Эскунтла. Силой оружия ему удалось за несколько месяцев овладеть Гватемалой и 25 июля 1524 г. основать новую столицу, названную Сантьяго-де-Кабальерос-де-Гватемала.
Первый этап конкисты закончился, не принеся испанцам заметного успеха, если не считать того, что было изучено побережье Юкатана до реки Улуа и основана маленькая крепость в Саламанке-де-Шаманха. Вторая попытка также не имела большого успеха. Правда, район Табаско, окрестности Лагуны-де-Терминос и провинция Акалан были покорены, и поэтому новое вторжение на Юкатан началось с крайнего юго-запада полуострова. Для этой цели Монтехо послал Давилу, чтобы тот пересек весь полуостров до его восточного побережья, что и было осуществлено без каких-либо столкновений с местным населением.
Испанцы основали в Четумале поселение Вилья-Реаль, но им пришлось совершать частые рейды вокруг, чтобы сломить сопротивление местного населения. Чтобы устрашить их, Давила напал на майя в Чекитакиле близ Четумаля, где касик из Уаймиля, очевидно, при помощи Гонсало Герреро, ставшего на сторону индейцев, готовился к войне против испанцев. Давиле удалось разбить майя, но касик и Герреро скрылись. Скромная добыча, взятая при нападении, была послана Монтехо с несколькими вестниками, которые должны были сообщить о положении Давилы. Но посланные так и не достигли места назначения, они были перехвачены индейцами и убиты.
Начиная с 1535 г. на протяжении нескольких лет испанцы постепенно стали подчинять себе полуостров Юкатан, используя, главным образом, бесспорное превосходство своего вооружения, в особенности огнестрельного. Настоящий ужас среди индейцев вызывали всадники. Внесли в конкисту свою лепту и монахи, которые начали проповедовать среди местного населения покорность захватчикам и обещать рай на небесах после рабской жизни. Но в Чампотоне, Теносике, Сихочаке, Тишпевале и Т’хо Монтехо и их военачальники все еще терпели поражения.  Одни группы враждебных касиков объединились против испанцев, другие покорились. Наконец Т’хо был взят, и на его развалинах была основана Мерида (1542). Несмотря на отчаянное сопротивление, оказанное населением, готовым на все (майя опустошали собственные поля, покидали поселения, засыпали колодцы, укрывали продукты, убегали в леса), касикаты  гибли один за другим.
Колониальный режим предопределил коренные перемены в экономике общества майя. Первый же удар по производительным силам привел к катастрофическим последствиям: смерть в боях тысяч мужчин, жестокие репрессии против гражданского населения за оказание сопротивления завоевателям, физическое уничтожение жителей целых поселений, бегство индейцев в глухие места и даже иногда коллективное самоубийство. Но еще большее опустошение сеяли вокруг новые болезни, принесенные конкистадорами. Эпидемии оспы, кори и заболевания дыхательных путей вызвали среди индейского населения огромные потери, практически уничтожив обитателей многих областей. Эрик Томпсон, изучавший демографические проблемы майя в момент конкисты и после нее, нашел поразительные данные о запустении территории вследствие войн, восстаний и эпидемий. Большая часть зоны майя, особенно северо-восток Юкатана, все восточное побережье полуострова, район Акалан — Тишчель, Табаско, Тайясаль, центральная часть Петена и бассейн Усумасинты и ее притоков, потеряли приблизительно 90% обитателей. Многочисленные поселения на побережье Тихого океана, Гондурасского залива и в долине Мотагуа исчезли целиком менее чем за одно столетие. Тем не менее, производительные силы заметно возросли в других отношениях, благодаря введению новых возделываемых культур и разведению домашних животных. Среди привезенных растений можно упомянуть цитрусовые, смоковницы, гранатовые, кокосовые, а также бананы, дыни, сахарный тростник; такие огородные культуры, как салат, капусту, репу, лук, огурец и редьку, и, кроме того, пшеницу. Что касается животноводства, было начато разведение лошадей, мулов, ослов, свиней, овец, коз, коров, а также кур. В качестве домашних животных испанцы привезли с собой кошек и новые породы собак, неизвестные здесь ранее.
Европейская технология изменила одни работы и ввела другие. Орудия из металла (железа, бронзы, стали) — топоры, мачете, кирка, лопата и плуг — заменили орудия из камня или дерева. Использование тягловой силы животных и колесных повозок пришло на смену труду носильщиков. Применение железного лома и пороха сделало возможным рытье глубоких колодцев. В некоторых случаях на них даже ставились подъемники. На верфях строились грузовые и рыболовные суда. Сооружались прессы (мельницы) для получения сока из сахарного тростника.
В колониальную эпоху было построено мало заводов. Это были главным образом предприятия по переработке хенекена и индиго, получению крахмала и дубильных веществ, мыловаренные заводы и т. д. Увеличилась добыча красильного дерева, кошенили, хенекена, копала, оленьих кож, меда и воска, соли. Возрос вывоз ценных пород деревьев. В XVIII в. стали разводить табак, уже известный майя, и рис.
В Гватемале и Гондурасе было положено начало горнорудной промышленности, в особенности добыче золота и серебра, которая строго контролировалась властями. Высокого уровня развития достигли обработка металлов, в частности серебра, а также некоторые виды ремесел, например шитье золотом по парче и скульптура, прославившие Гватемалу. С помощью привезенных из Испании необходимых инструментов были созданы сапожные, швейные и столярные мастерские и кузницы.
В Испанию и ее антильские колонии вывозили хлопковые ткани, какао, индиго, мед, воск, красильное дерево и соль, оленьи кожи, мешки и веревки из хенекена, хенекен-сырец, ценные породы деревьев, соленое мясо и рыбу, а также обувь и шляпы. Из Европы ввозили пшеницу, сахар, растительное масло, вино, уксус, крепкие алкогольные напитки, одежду, мебель, бумагу, столовое серебро, фарфор, оружие и земледельческие орудия. Однако общий итог торговых операций был отнюдь не в пользу майя, так как торговля носила монопольный характер и ввоз преобладал над вывозом.
Изменилась и система землевладения, так как благодаря королевским пожалованиям конкистадоры получили в собственность значительную часть общинных земель. Хотя испанские законы защищали права индейских общин на земли, находившиеся в общинном пользовании, эти законы на местах нередко игнорировались, и на землях общины испанцы разводили крупный рогатый скот, свиней, выращивали маис.
Производственные отношения тоже изменились, хотя для майя смысл этих отношений остался прежним, изменилась только власть, хотя скорее даже не изменилась, а добавилась к предыдущей власти жрецов.
В поместьях крестьянин был обязан отдавать хозяину половину урожая и бесплатно работать на него каждый понедельник. Кроме того, проводились еженедельные работы по уходу за главным домом, расчистке улиц и дорог, прополке и орошению огородов. Долги, действительные или мнимые, которые крестьянину никогда не удавалось погасить и которые становились наследственными, превращали его в раба.
Еще один институт — энкомьенда — обеспечивал полное отчуждение индейцев майя. Предполагаемое оправдание энкомьенды несправедливо — «для того, чтобы обучить индейцев испанским манерам и обычаям и наставить в христианской вере, а также для того, чтобы они служили испанцам, как свободные лица, монахи, сопровождавшие все экспедиции, могут распределять индейцев между конкистадорами-поселенцами».
В качестве платы за навязываемое им религиозное обучение индейцы должны были поставлять помещику – энкомендеро:  маис, фасоль, перец, кур, воск, мед, кувшины, горшки, веревки и полотно. Производить земледельческие работы, уход за скотом, общественные работы (строительство казенных зданий, церквей, монастырей, дорог), возведение частных домов, а также домашнее прислуживание.
Кроме того, существовала система репартимьенто, заключавшаяся в том, что крестьяне майя должны были за незначительную плату доставлять испанским властям, священнослужителям, энкомендеро и торговцам некоторые продукты. Были введены «обвенсии» — подаяния, которые индейцы давали францисканским монахам для их пропитания, постепенно они стали обязательными. Индейцы платили также личную дань королю, церкви, Индейскому суду, Общинному фонду и Фонду защиты от пиратских нападений.
Социальная структура представляла собой следующую картину: основную массу крестьян, ремесленников, соледобытчиков, рудокопов, рыбаков и т.д. составляло коренное население. Средний класс, состоявший из метисов и мулатов, объединял служащих, мелких торговцев и представителей некоторых свободных профессий. Их влияние в обществе стало чувствоваться лишь в конце XVIII — начале XIX в. Высший класс, в большинстве своем состоявший из испанцев, был образован владельцами поместий, крупными торговцами, чиновниками, монахами, священнослужителями и военными.
Политическая власть на самом высоком уровне принадлежала королю Испании и кортесам. На местах она осуществлялась представителями королевской власти: вице-королями, губернаторами и генерал-капитанами. Те местные правители, которые подчинились испанцам и сотрудничали с ними, были, как правило, оставлены во главе поселений. Им предоставлялись некоторые привилегии; с их помощью испанцам было легче подчинить себе местное население. Церковь имела собственную иерархию — от папы римского до самого скромного священника; высшей церковной властью на колониальной территории был епископ.
Военное завоевание сопровождалось духовным порабощением майя. Первыми на Юкатан прибыли францисканцы, за ними последовали иезуиты. В Чьяпасе и Гватемале действовали главным образом доминиканцы и в меньшей мере иезуиты. Между монахами и священниками бывали частые распри из-за духовного контроля над той или иной территорией, и, разумеется, из-за материальных выгод, которые давал такой контроль. Среди монахов встречались люди, пытавшиеся умерить алчность конкистадоров и обличавшие их произвол и преступления. Но подавляющее большинство духовенства было занято собственным обогащением.
Например, епископ Юкатана Диего де Ланда защищал юкатанских индейцев от произвола энкомендеро, а также от мирского духовенства и гражданских властей. Но прежде всего он посвятил себя борьбе против старых верований индейцев. Фанатизм епископа привел его к совершению преступления в Мани, где тысячи людей были подвергнуты пыткам, при этом 150 из них умерли, и где он заставил вырыть из могил более 100 трупов предполагаемых идолопоклонников. Ланда велел разрушить тысячи идолов, алтарей и стел, сжечь более 20 рукописных старинных кодексов и множество других ценных предметов культуры майя.
Однако новая религия, насаждаемая огнем и мечом, так и не смогла окончательно уничтожить древние индейские верования. Майя продолжали тайно почитать своих богов.
В колониальный период на территории майя бурно развиваются архитектура и градостроительство. Здания новых типов – церкви, дворцы, ратуши, тюрьмы, госпитали, католические школы, сооружаются по испанским образцам, вместе с тем в их архитектуре обнаруживаются черты местного своеобразия. Новые города строились с прямоугольной сеткой улиц – согласно «Законам для Индий». В центре обычно создавалась главная площадь с богато украшенными зданиями – собором, дворцом правителя и ратушей. Одинаковые жилые кварталы состояли из одноэтажных и двухэтажных домов испанского типа, с внутренним двором (патио), обнесенных галереей, перекрытых на первом этаже сводами, а на втором деревянными, ярко раскрашенными наборными потолками. В богатых домах было несколько дворов. Подсобные помещения находились внизу, жилые наверху. Сиены домов строились из дикого камня, кирпича, так же могли быть глинобитными облицованные тесаным камнем или оштукатуренные, обычно окрашивались в яркие тона. Например, по этому образцу построен город Мехико на месте Теночтитлана. Большинство городов в первой половине 16 в. основаны, главным образом, на руинах индейских городов. Главная площадь города Мехико заняла место храмовой площади Теночтитлана, собор – место главного храма. В городах воздвигались акведуки.
Примерами ранних испанских гражданских построек являются дворец Кортеса в Куэрнаваке, построенный в  1530 – 1533 годы, а так же помещичьи усадьбы, которые имели вид крепости, обильно украшенной декором. Особенно сильно укреплялись монастыри, в большом количестве появившиеся к середине 16 века. В них строились выдержанные в архаическом стиле готики однонефные храмы и открытые «капеллы для индейцев». Орденами францисканцев, доминиканцев, и августинцев в 1540 – 80-х годах были возведены (обычно на развалинах майяских храмов и из их материала) около 250 укрепленных монастырей. Их стиль был скорее романско-греческим, чем ренессансным. Отход от традиций готики обозначился во второй  половине 16 веке – начале 17 века. В архитектуре больших городских соборов это переход к 3-нефным, цилиндрическим сводам, куполам и двум высоким башням. Так выглядит, например, собор в Пуэбле (1555-1649), собор в Мехико (1563-1667). Возрождение слабо проявилось в архитектуре и сменилось стилем барокко. Вначале барокко тяготеет к монументальности, массивным формам, собор в Морелии (1640-1705), национальный дворец в Мехико (1692-1699), но к 18 веку оно достигает пышности. Крупнейшая школа архитектуры в это время — школа Мехико. Для нее характерно великолепие каменного убранства фасадов, включавшего декоративные элементы множества стилей, индейские мотивы в орнаменте и превращенные в узор ордерные формы. К этому стилю можно отнести церкви в Мехико: Ла Професа (1714-1720), Саграрио Метрополитано (1749-1768), Санта – Моника в Гвадалахаре (1720-1733).
Школа Пуэблы широко использовала многоцветную керамическую и лепную отделку фасадов («Касса де Альфеньике» в Пуэбле 1760-1790, церковь Санта – Мария де Окотлан, близь Тласкалы 1745-1760). Во многом барокко определяло творчество индейцев. К концу 18 века в архитектуре становятся  заметны влияния классицизма, например в постройках М. Тольсы.
Со времени первых завоеваний практически прекращают свое существование, как независимые города – государства, так и традиционная архитектура народа майя. Зародившаяся на основе крестьянского жилища, в момент своего упадка, архитектура вернулась к своим корням. Принципы постройки дома крестьянина не претерпели значительных изменений и до наших дней. Так же продолжались постройки традиционной индейской бани – темаскаль, хотя она и является примером ацтекской архитектуры, но вошла и в повседневную жизнь майя. Пришедшие вместе с испанцами новые типы застройки являлись абсолютно чуждыми коренному населению, и наоборот. Испанцы «принесли» с собой католические соборы и дворцы, усадьбы, принципы типового жилища. И если они и носили минимальные черты отражающие принципы архитектуры майя, то только потому, что эти принципы более адаптированы к природно-географической среде или служили экзотическим для европейцев декоративным элементом. Вполне понятно, почему остались принципы постройки традиционных индейских жилищ. Хотя жилище и несет на себе отпечаток верований, но не настолько как храм, погребальный комплекс и т.д. Дом майя был не опасен, не чужд и что главное – безразличен европейцам. Чего не скажешь о культовых сооружениях. Темаскаль, пришедший с ацтеками, был поначалу запрещен, и это так же понятно, не в традициях европейцев было мыться, да и ритуал омовения проходил с песнопениями и плясками. Но впоследствии он все же вернулся в повседневную жизнь индейцев. Майя продолжали чтить своих богов, но уже без великолепных храмовых комплексов. Да и само общество майя логично изменилось при столкновении с европейской культурой. Оно продолжало нести индивидуальность своей цивилизации, но уже без самой цивилизации. Теперь майя – это разрозненные сельские общины с примитивным бытовым и архитектурным настоящим. Свои города они все же отдали европейцам.