Глава 2. Структура государств и городов Мезоамерики

2.1. Типология и структура древних государств Мезоамерики

При изучении доколумбовой цивилизации Мезоамерики особое и первостепенное значение стоит уделить форме государственности в этом регионе. Проблемы происхождения и развития древнейших антагонистических государств всегда занимали заметное место в работах исследователей – историков, археологов и этнографов, таких, как Ю.В. Кнорозов, Р.В. Кинжалов, В.М. Массон, В.Н. Никифоров, Р. Мак Адамс, Рус А., Соди Д. и других.

Помимо богатейших и разнообразных археологических находок, полученных в ходе многолетних раскопок городов 1 – 16 вв. н.э., поздний этап в развитии местных государств (10 – 16 вв. н.э.) нашел достаточно полное отражение в письменных источниках, а ряд индейских общин, оказавшихся после конкисты в относительной изоляции от внешнего мира (горы, джунгли), во многом сохранили и по сей день свой традиционный уклад жизни, став объектом интенсивных исследований этнографических экспедиций.

В научных трудах существует множество иногда противоположных методов определения и оценки уровня развития того или иного конкретного общества. Например, безоговорочное отнесение к рангу «империй» индейских цивилизаций тольтеков и ацтеков в Мезоамерике. Это связано, прежде всего, с отсутствием четкости в определениях общих терминов и понятий, употребляемых для классификации древних государств. Если в отношении основных этапов развития государственности среди исследователей нет особых разногласий и все признают, что на смену самой ранней форме государственности – «ному», или «городу-государству» («сегментному», «полисному», «племенному» государству), приходят более обширные территориально-политические образования – «царства», «территориальные» государства, «державы», а их в свою очередь сменяют «мировые державы» или «империи», то по поводу точного содержания этих терминов нет единства. Да и сами эти понятия разработаны еще крайне не конструктивно.

К началу испанских завоеваний в 16 в. в Мезоамерике были широко распространены в самых разнообразных формах и вариациях, по меньшей мере, два типа древней государственности – «номы» и «царства». Наиболее распространенным типом был первый.

В испанских документах 16 в. «ном» у индейцев центральной Мексики обозначался термином «пуэбло», что означает буквально «народ», «селение» и служит эквивалентом понятия «территориальная община». Пуэбло состоял из центрального городского поселения – столицы, и ряда зависимых от нее сельских общин со своими селениями и деревушками. Большинство из них находилось в пределах 10-километровой зоны от столицы, и в целом все это составляло довольно компактный «район».

Так пуэбло Йекапичтла в северо-восточной части штата Морелос в 16 в. имело около 25 тыс. жителей. Из них примерно 1/5 часть проживала в столице нома. Столица подразделялась на 5 внутренних частей, или «кварталов», называемых испанцами «барриос», а те в свою очередь делились на еще более мелкие единицы – «концы». В подчинении у столицы находилось 22 деревушки.[1]

Таким образом, типичный город-государство в центральной Мексике накануне конкисты состоял из городской общины (столицы) и зависимых от нее сельских общин — «кальпулли». Размеры этих государств были невелики, так как большинство селений размещалось в пределах 10-километрового радиуса от столицы, а численность населения не превышала 15 – 30 тыс. человек. В столице города-государства находились храмы бога – покровителя общин, резиденция правителя и жилища знати, размещенные обычно в центральной части поселения, вокруг главной городской площади, служившей в ряде случаев одновременно и рынком.

В отношении внутренней организации и структуры эти города-государства варьировали от простейших до весьма сложных, образуя специфическую иерархию. Наиболее простой формой был город с округой, население которого рассеивалось по близлежащим селениям и деревушкам.

Более сложные государства включали в свой состав и близлежащие долины. Они имели иерархию из городских групп – каждая со своей подвластной территорией, но эти группы обязаны были оказывать различные услуги и платить дань господствовавшему в данном государстве городу.

Фактически в течение нескольких столетий (250—900 гг. н. э.) в непрерывной иероглифической летописи не зарегистрировано ни одного прочного и географически обширного майяского «захватнического государства» или «империи». Завоевание одного города другим имела самые различные последствия. Между государствами велись войны, где победитель, по-видимому, не навязывал свою волю в сколь-нибудь постоянном виде проигравшему, по крайней мере, можно определенно сказать, что территория разгромленного города не включалась в государственные границы победителя. Хорошим примером служит здесь соперничество между городами Копан и Киригуа. Очевидно, что Киригуа был когда-то меньше по величине и значению, чем Копан, и находился, вероятно, под юрисдикцией последнего. Но в 737 г. н. э., в середине позднеклассического периода, правитель Киригуа «Двуногое Небо» поднял мятеж против метрополии, а затем пленил и принес в жертву богам правителя Копана, известного по иероглифическим текстам как «XVIII Кролик». «Двуногое Небо» увековечил далее эту победу путем расширения размеров своего родного города Киригуа и с помощью установки посвятительных стел, где прославил свою воинскую доблесть. Тем не менее, несмотря на этот унизительный разгром «XVIII Кролика» Копан как город и независимое государственное образование, по-видимому, не пострадал сколько-нибудь значительно и определенно не потерял свою независимость, Напротив, старая Копанская династия царей продолжала сидеть на троне, а преемник «XVIII Кролика» сумел значительно расширить размеры одной пирамиды в Копане, построив знаменитую «Иероглифическую лестницу» (рис. 8). 80 ступеней этой лестницы содержат иероглифическую летопись с восхвалением всех предыдущих правителей Копана, включая несчастного разбитого в бою и принесенного в жертву «XVIII Кролика».[2] Эта дорогостоящая и в высшей степени «националистическая» архитектурная деятельность происходила после разгрома и смерти копанского правителя, что едва ли свидетельствует о значительных потерях Копана в результате своего военного поражения.

К моменту испанского завоевания большая часть полуострова Юкатан на севере зоны майя была разделена между 16 небольшими индейскими государствами. Каждое из этих территориально-политических подразделений называлось у народа майя термином «кучкабаль», переводимым испанцами как «провинция».

Судя по майяской исторической традиции, эти мелкие государства (эквиваленты «нома») по крайней мере, дважды объединялись в рамках более обширного политического образования («царства»), но через некоторое время оно вновь распадалось на свои составные части: с 10 по 13 в. н.э. большую часть Юкатана захватили пришельцы — тольтеки, обосновавшиеся в Чичен-Ице, а с 13 по 15 в. н.э. вся указанная область была подчинена династии майя — тольтекских правителей Кокомов, столицей которых служил город Майяпан.

Между правителями, стоявшими во главе «номов» юкатанских майя, велись непрерывные столкновения и войны – из-за спорных земель, ради захвата добычи и рабов и т.д. Границы «провинций» были непостоянны и неоднократно менялись на протяжении столетий. Не все «провинции» достаточно полно освещены в источниках, так что абсолютно точные расчеты здесь вряд ли возможны. Общее число жителей – от 30 тыс. до 120 тыс. человек.

Провинция Мани (Тутуль-Шив) – одна из самых значительных на Юкатане в 16 в. Она была названа по имени своей столицы – города Мани. Границы провинции хорошо прослеживаются на основе земельного договора 1557 г. По налоговому списку 1549 г., здесь еще числилось 32 500 человек, из них в самой столице 4365. В источниках Мани часто упоминается как большой и цветущий город и важный религиозный центр. Другой крупный центр этой провинции – Тикуль имел в 1549 г. 3550 жителей. Согласно данным письменных источников, в начале 16 в. государство Мани имело территорию около 8 тыс. км и население от 65 тыс. до 120 тыс. человек.[3]

Провинция Сотута также была названа по имени своей столицы. Она находилась почти в центре северного Юкатана. Границы провинции выявлены на основе документа, составленного в 1545 г. правителем этой области — Начи Кокомом во время обследования своих владений. Помимо столицы, где еще в 1549 г. числилось 3380 жителей, в состав провинции входили также 17 других больших и малых селений, среди которых Чомульна не уступала по общей численности населения самой Сотуте (3300 человек). Общая территория провинции составляла в канун конкисты около 2 тыс.кв. км, а население – до 30 тыс. человек.

Очень важные сведения о внутренней структуре «номовых» государств юкатанских майя приводит со слов конкистадоров испанский хронист Ф.Овьедо. Он дает термин — «столица провинции (государства)», часто упоминает расстояния, пройденные испанцами между двумя ближайшими крупными населенными пунктами, т.е. столицами, и каждый раз эта цифра составляет в среднем 2-3 лиги, т.е. 10-15 км.

Ф.Овьедо далее указывает, что в каждую «провинцию», помимо метрополии, входил ряд других, меньших по величине селений, образующих подчиненную столице округу. «…И это селение, или города, — пишет он о Чуаке, — называется Чуака, и все окружающие его земли принадлежат его правителям и горожанам и торговцам… и окрестные поселения являются поданными этой республики, или города Чуака.»[4]

Столица – главный политико-административный, культовый и торгово-экономический центр всего нома. Это, прежде всего место пребывания политика и его двора, а так же место, где находиться храм городского божества и связанного с ним жречества. Здесь же концентрировались в первую очередь представители знати, чиновники, войны и ремесленники, обслуживающие нужды правящей верхушки.

2.2. Политическая и социальная структура Чичен Ицы и Паленке

Иероглифические тексты и изображения на керамических сосудах говорят нам о том, как выглядела социальная и политическая структура этих городов.

Можно с уверенностью сказать, что в городах майя была выстроена сложная политическая иерархия, в которой представители одного сословия, выполняли смежные, но отличные друг от друга функции. Например, одни жрецы являлись идеологами, даже претендовавшими на власть, а другие выполняли роль «шаманов», целителей и прорицателей, так же были и жрецы-ученые, занимающиеся астрономией, математикой, письмом и историей.

Власть в городах передавалась по родоплеменной системе, это находило свое отражение в культе обожествления царских предков. Так же власть могла находиться и в руках женщин.[5]

Общество юкатанских майя подразделялось на два основных класса: знать (духовную и светскую) и общинников. Кроме того были разного рода зависимые люди, в том числе и рабы. Знать составляла правящий класс и занимала все наиболее важные политические должности. В ее состав входили не только сановники, но и военные вожди, наиболее богатые торговцы и общинники. Особую прослойку среди знати составляло жречество.

Свободные общинники составляли большинство населения. К их числу относились земледельцы, охотники, рыбаки, ремесленники и мелкие торговцы. Общинники не были однородны. Низшую прослойку составляла особая группа бедняков, находившихся в экономической зависимости от знати. Наряду с ней существовала и прослойка богатых общинников.

На Юкатане имелось довольно много рабов, большая часть которых принадлежала знати или богатым общинникам. Основную массу рабов составляли мужчины, женщины и дети, захваченные в плен во время частых войн. Другим источником появления рабов служило долговое рабство, а также рабство за воровство. В рабство попадали, кроме того, лица, находившиеся в связи или в браке с рабами. Существовала торговля рабами как внутри страны, так и на экспорт.

Вся полнота власти в государствах майя принадлежала правителю – халач винику. Эта власть была наследственной и передавалась от одних членов династии к другим. Халач виник осуществлял общее управление государством, руководил внешней политикой, являлся верховным военачальников, исполнял некоторые религиозные и судебные функции. С подвластного им населения халач виники получали различного рода дани и налоги.

При халач винике имелся совет из особо знатных и влиятельных сановников, без которых он не принимал важных решений.[6]

Административную и судебную власть в небольших городах и селениях осуществляли батабы, назначенные халач виником. При батабе находился городской совет, состоящий из наиболее богатых и уважаемых лиц. Чиновники-исполнители назывались хольпоны. Благодаря им осуществлялось непосредственное управление со стороны халач виника и батабов. Самую нижнюю ступень в административной лестнице занимали мелкие должностные лица – тупиль, исполнявшие полицейские функции.

Торговля городского населения занимает очень важное место в экономике, это так еще и потому что торговцы наделялись еще и функциями шпионов. Опять же мы видим разделение функций у представителей одного сословия и в какой-то степени сращивание политического и экономического секторов. Важное значение, по-видимому, играла морская и речная торговля из за отсутствия тягловых животных и колеса, хотя оно было известно, археологами найдены игрушки на колесиках и каменный каток для укладки дорог.

Все данные относительно социального и политического устройства майяских городов, получены в основном в испанский период и описывают юкатанские особенности, дополненные тольтекским и другими завоеваниями которые в той или иной степени корректировали и изменяли социально – политическую жизнь городов. Однако, если учесть тот факт, что культура майя является традиционной, то есть в течение веков практически не меняется быт и социальные устои общества (так же, например, происходило в культуре Египта), то можно предположить что и в доклассический период и в классический, и во времена когда центр культуры майя находился в юго-западной зоне (Чьяпас, Гватемала), и во времена расселения майя на Юкатанский полуостров, социально-политическое устройство номов практически не претерпевало значительных изменений, вся приведенная выше иерархическая пирамида, с некоторыми оговорками, может считаться универсальной для общества майя.

Из письменных источников XVI–XVII вв. известно, что в канун испанского завоевания многие города юкатанских майя имели четырехчленное внутреннее деление. Так было и в Чичен-Ице. Эти четырехчленные подразделения юкатанских городов названы испанскими хронистами термином «parcialidad» (букв. «часть», «деление», «группа людей»), а самими майя — терминами «cuch teel», «tzuc cul». Четырехчленное деление Чичен-Ицы — несомненное отражение следов прежней племенной организации: 4 подфратрии, или 4 группы родов, из которых состояло типичное индейское племя в Мезоамерике.[7] В пользу этого говорит и ассоциация этих «больших кварталов», скорее, «районов» в нашем понимании этого слова, с определенной частью света и определенным цветом. Каждый из них имел своего главу, своего бога покровителя и храм посвященный ему. Согласно Ланде, в каждом юкатанском селении в XVI в. имелись (в идеальном варианте) четыре дороги, ориентированные строго по странам света и ведущие от окраин селения к его центру, к главной площади, где находились, видимо, жилища четырех «князей» («принципалов»), поочередно правивших по одному году общиной. Как отмечает Ю.Кнорозов, реальной смены власти у земных правителей уже не происходило. Такая смена власти осталась только у богов. Правитель получал от очередного бога официальное право на власть в течение следующего периода. На многочисленных стелах в честь „пятилетий“ и „двадцатилетий“ проводится идея о том, что земной владыка получил от соответствующего бога право на очередной срок правления. Таким образом, перенесение деяний богов на быт и нравы простых жителей городов жрецами не было абсолютным.

Целый ряд эпиграфических работ в 60-80-е годы позволили определить, что регион Усумасинты, в котором находиться город Паленке, был поделен между несколькими царствами, которые иногда объединялись в слабые гегемонии, но по большей части были независимы. Поздняя традиция относила основание правящих династий к IV-V вв. н. э., но первые надписи и монументальная архитектура относятся только к VI-VII вв. Основная особенность местных письменных источников — чрезвычайное внимание к нецарской знати, особенно к тем, кто назывался. Этот титул, видимо, происходит от прилагательного sah («маленький»). На двух панелях неизвестного происхождения, находящихся в частной коллекции, он заменяется близким титулом sah xib — «маленький человек».[8] Сахали действуют практически как верховные цари — они восходят на трон, проводят ритуалы, воюют и т.д. Мы знаем о восьми «восседаниях» или «вхождениях» в сахиль. Функции сахаля были точной копией царских, но в уменьшенном масштабе. Ясно, что это были подчиненные «провинциальные» правители, некоторые из них воздвигали собственные монументы. Несколько женщин из семей сахалей стали женами царей. В надписях также упоминаются титулы baah sahal («главный сахаль») и ch’ok sahal («юный сахаль»), но суть этих различий ясна не до конца. Должность провинциальных владетелей могла передаваться по наследству.

Сахаль классического периода напоминает батаба — правителя на постклассическом Юкатане, но между ними есть существенная разница. Если для поздней системы правомерно говорить, что батаб был ключевой фигурой, то для классического периода это полностью неприемлемо. Здесь титул и пост областного правителя не существовал отдельно, он всегда связан со «священным царем». Думается, что этот институт был в значительной мере искусственен для политической организации древних майя. Он появился лишь в позднеклассическое время, частично вытеснив многочисленных «вассалов» более раннего периода и изменил структуру власти. Отражением этих процессов могут служить данные раннеклассической «хроники» — надписи на Притолоках 60, 49, 37 и 35 из Яшчилана. В ней упомянуты наиболее важные победы и пленники местных владык. Первые семь царей (320 — ок. 470 г.) воевали непосредственно с правителями, восьмой, девятый и десятый — с их вассалами, названными u-yahawte’ (видимо, «человек из рода»). Никто в этом вписке не назван сахаль. Они начинают упоминаться с VII в. В данном примере очевидна замена фактически независимых вассалов на контролируемых областных правителей.

В VII-VIII вв. царства долины Усумасинты состояли из нескольких «областей» во главе с правителями второго ранга. В яшчиланском царстве сер. VIII в. можно выделить 4 таких единицы: Чикосапоте, Лаштунич, Ла-Пасадита и Дос-Каобас. Все они располагались в пределах 10-20 км от Яшчилана, соответственно на площади в 700-900 кв. км. Пьедрас-Неграс состоял из пяти или шести «сахальств», из которых хорошо известно только Эль-Кайо. Кроме того, Пьедрас-Неграсу подчинялись некоторые мелкие владения, например, Петун (Ла-Мар). Правители последнего назывались «царями», и, возможно, принадлежали к боковой ветви основной династии. К сожалению, письменные источники не упоминают более низких уровней системы власти.

Благодаря дешифровке памятников архитектуры в Паленке, мы имеем практически полное и связное представление о том, какие династии правили в этом городе. Наиболее существенный вклад в изучение этого вопроса внесли такие ученые, как, Дэвид Стюарт, Саймон Мартин и Николай Грюбе.

В значительной мере история Паленке начинается с Пакаля Великого. Этот знаменитый правитель записал важные сведения о своих династических предках на трех больших панелях на верху конструкции, венчающей Храм Надписей, а также на крышке и стенках своего саркофага, размещенного глубоко в недрах храма. Данная традиция была продолжена и развита сыном Пакаля К’инич-Кан-Баламом. Правители Паленке, названные K’инич-Kaн-Баламом в надписи в его Храме Креста, могут быть разделены на мифологических, легендарных, и исторических.

Явно мифологическим является персонаж Муваан-Мата, упомянутый вступающим на царствование в 2325 году д. н. э. в 795 году со дня его рождения.

Все изученное информативное пространство дает основание предположить, что, хотя Паленке и являлись крупным городским образованием, сам город на протяжении своей истории носил второстепенную роль и был, скорее всего, подчинен Тикалю. Только в 731 г. город получил независимость, историки в Копане выделяют «четырех высших» царей Копана, Тикаля, Калакмуля и Паленке.

Для характеристики городского устройства древних майя как нельзя лучше подходит пример городов Чичен-Ица и Паленке. Паленке характеризует устройство во многом второстепенного и зависимого поселения позднего классического периода, однако эта зависимость не привносит в архитектурные и хозяйственные сферы немаяские черты. Их примерами могут служить такие постройки как «Рынок» Этот комплекс строений в форме буквы «Т» в самом деле был чем-то вроде индейского супермаркета. В Мексике торговля отдельными областями еще в эпоху тольтеков была весьма оживленной. Тольтекские хозяева Юкатана свои майяские города, ранее жившие в значительной изоляции от остального мира, постепенно начали приобщать к «международной торговле». Полом — юкатанские торговцы — совершали далекие путешествия по суше и по морю и выносили на рынок Чичен-Ицы все необходимое для города, и прежде всего для его господ. Тольтеков напоминает в Чичен-Ице и Цомпантли — «Стена черепов», отражение того же самого жестокого мексиканского культа, требовавшего человеческих жертв во время религиозных обрядов.

Чичен-Ица во многом город «сплав» различных культур, хотя многие ученые и отвергают тольтекское влияние, доказать это они не в состоянии, тогда как обратное подтверждает во многом архитектура города. Чичен-Ица это уже не чисто майяский город, расположенный в центре юкатанской низменности он как торговый центр, под влиянием, по-видимому, тольтекских правителей, представляет собой некое подобие современных урбанизированных мегаполисов, с их глобализацией и стиранием межэтнических различий.